Когда в начале мая 2005 года я опубликовал статью «Таинственный узник тринадцатого СИЗО», я надеялся на соответствующую реакцию руководства МВД не только относительно своих сотрудников-«оборотней», но и их пособников. Я конкретно указывал на орудующую длительное время организованную преступную группу (ОПГ) в недрах МВД.
Желая мне помочь, коллеги-журналисты из газеты «Факты» передали эту статью лично министру внутренних дел Юрию Луценко. Расследование фактов, указанных в статье, держится на контроле в Генеральной прокуратуре Украины (во всяком случае, оттуда мне так ответили письменно). Но исполнение расследования силами среднего милицейского звена оставляет желать лучшего. Не дождавшись от официальных лиц какого-либо результата, возвращаюсь к обнародованному.
Врал ли Паша Данила?
Во время одного из своих откровений, Паша Данила сказал мне, что он служит в секретном подразделении департамента внутренней безопасности (ДВБ) МВД Украины. Что личные дела его и его коллег по этому подразделению хранятся в сейфе начальника ДВБ, и они подчиняются только ему.
И сказал он это, подтверждая свою косвенную причастность к делу о похищении и убийстве журналиста Георгия Гонгадзе. Напомню, что Данила говорил, что сейчас (а был апрель 2005 года), его и его коллег вызывают в Генеральную прокуратуру Украины (ГПУ) по делу Гонгадзе, и что они срочно уничтожают документы и договариваются давать одинаковые показания в ГПУ.
О том, что говорилось в упомянутой выше статье, и о многом другом я написал, как уже сказал выше, заявление в ГПУ. Его переслали по инстанции в Управление по борьбе с организованной преступностью (УБОП) ГУ МВД Украины в г. Киеве. Вот какой ответ я получил оттуда (исх. № 3/13-5902 от 05.09.05г.):
«Повідомляю, що Вашу заяву розглянуто Управлінням боротьби з організованою злочинністю ГУМВС України в м. Києві (я все-таки не понял: «управление по борьбе», как написано в угловом штампе, или «управление борьбы», как звучит в официальном ответе?)…
Опитати гр. Болдирєва С.В. по фактам вказаним в Вашій заяві не передбачалось можливим в зв’язку з відсутністю останнього на території України. В телефонній розмові Болдирєв С.В. заперечив факти отримання ним грошової винагороди та підтримання неділових стосунків з працівниками міліції.
Громадянин Данило Павло Йосипович на службі в органах внутрішніх справ не перебуває. В АБ м. Києва та Київської області данні відсутні.
З повагою
Перший заступник начальника УБОЗ ГУМВС України в м. Києві В.О.Стрижак».
Не прошло и четырех месяцев, как доблестные сотрудники УБОПа не обнаружили ни Пашу Данилу, ни Сергея Болдырева. Болдырев сам объявился. Он спокойно ездит по городу на той же машине, на которой вывозил Валерия Грубича. Однажды пьяный Болдырев позвонил моему товарищу и спросил, с какой стороны взорвать его дом (надо сказать, товарищ живет в 16-этажном доме)! Товарищ ответил Сереге, мол, взрывай с любой стороны, а затем позвонил Паше Даниле и спросил, чего это твой товарищ буянит? На что Данила ответил звонившему, что не знает никого и что он ошибся номером.
Паша же никуда не исчезал. Он спокойно ходит по коридорам МВД, и, кто знает, не вывозит ли этот секретный опер кого-либо в поле. Вот, например, как он поступил с Валерием Грубичем, и как он сам обо всем рассказывает. Расшифровку диктофонной записи с Данилой Павлом Иосифовичем предоставляю, где У – Геннадий Устинов , Д – Данила Павел:
Откровения Паши Данилы.
«У. Паш, а с Толей что там у нас получается?
Д. Помнишь, мы с тобой возле Дворца спорта разговаривали?
У. Ну…
Д. Ты случайно не звонил Толе?
У. Ну, не звонил. А вообще, что там получается?
Д. Я не знаю. Наверно, ничего. Потому что печерские (сотрудники Печерского РУ в г. Киеве) пытались получить бабки… Там смысл какой. Тот, на которого пытались все повесить, Юра Никитин… Мы выехали с печерянами его паковать. А он в этот момент, получается как, мы заезжаем во двор, там, где фирма, а он выезжает на «Мерседесе».
Потом у нас картинка: к нему садится директор этой фирмы, где он рабтает, а мы уже успели кипеш навести, типа, где Юра, подать его сюда перед ясные глаза. Они что делают? Нам рассказывают, что у них такой не работает, а сами предупреждают его. Он, урод, выскакивает из машины, и его машина сбивает!
У. Ваша?
Д. Нет, вообще какая-то левая. Ну, его, соответственно, под белые руки и в «скорую». В больницу. Толик же к нему ездил. Ну и потом вот этот человек, который на него настучал, начал писать во все инстанции жалобы, мол, менты на него наехали. А у нас же время дурное.
Как жалобы пошли, менты задний ход, уши поприжали и ждут, чем все это кончится. В общем, ни одному начальнику не интересно, чтобы на его сотрудников писали какие-то жалобы. Вот они писали, жалобы, жалобы… Получается, что из трех фигурантов, которые проходили по нашему делу, Валера Грубич, Макс Микитенко и вот этот Юра Никитин, его двоюродный брат, получается, что один в больнице, его пока не трогают.
Макса никак нарисовать не могут, то есть объявить его в розыск нет материалов, недостаточно, а вот так вот поехать, под белы руки взять, если бы мы это сделали, было бы классно. Но я сказал, что больше в таких делах участвовать не хочу.
А Грубич приехал по вызову следователя, опять-таки по информации печерян, и налопотал что-то в таком ключе, что все брал у человека. Дал фамилию, дал данные человека, а этот человек уже помер на то время. И вот иди знай, врет он или нет.
Мы-то знаем, что он врет, но чтобы подтвердить или опровергнуть его слова, надо, чтобы этим кто-то четко занимался. А у этих ворюг позиция такая: я ответил – вы спросили, а если вам что-то интересно, у вас есть и возможности, и полномочия, мои слова проверьте. Каким образом? А никаким.
Потому что на сегодняшний день давать печерянам какие-то материалы с моей стороны, ну не то, что не собираюсь, их попросту сейчас нет. А если бы и были, я, быть может, еще подумал, потому что это так не делается.
Во-первых, я перед печерскими с Серегой (Болдыревым – Г.У.) зарисовался в том плане, что мы имеем возможность прослушать телефоны. Это уже плохо по той простой причине, что где эта информация потом всплывет, это еще хрен его знает. И, скажем, на того же Макса, он пацан пацаном…
У. Это которого Макса?
Д. Печерского (оперуполномоченного Печерского РУ – Г.У.). Надеяться, что он будет соблюдать конфиденциальность, у меня надежды нету. Поэтому откровенничать с ними на эту тему я особо не хочу. То, что у нас немножко попадалово по той прослушке получилось, хрен с ним!
У. Много там «попадалова»?
Д. Не то чтобы много, мы с ними не расплатились…
У. Ну сколько не расплатились?
Д. Да мелочи…
У. Ну как так, к Толе прийти и сказать…
Д. Да ну его… Мы ему говорили!
У. А он что?
Д. Он говорит так, что когда разлепим пельмень, может, что и будет. А сейчас не имею возможности. Мы возврат ему небольшой сделали, он нам тогда 400 долларов отстегнул. А мы машину так засветили, зарисовали, что вынуждены были с Серегой (Болдыревым) менять багажник, эти… колпаки покупать, чехлы эти, тонировать заднее стекло, менять фонари и все остальное…
Номер-то мы конечно меняли, но учитывая, скажем так, место жительства того же Грубича, Дарницкий район, и учитывая место жительства Сереги, скажем так, пересечься – делать нечего! Это элементарно! Потом чтобы Серегу ловили (смеется) – тоже неинтересно. Поэтому мы только 800 гривен кинули на чехлы, колпаки, покраска и все остальное.
Заработок… Ну, в плане опыта, может быть. Потому что практика показывает, что такие вещи довести до логического завершения очень трудно. Информацию собрать – да, еще куда ни шло. А вот реализовать ее на данный момент возможность может и есть, но…
Должен быть смысл какой-то. А так реализовывать ее смысла нет потому что сейчас выбивать долги не берутся, фактически не берутся, даже бандиты.
У. А вот те, к которым вы ходили, они бандиты?
Д. Конечно, они ж взялись! Толя рассказал всю эту херню?
У. Да.
Д. Дело в том, что они этому Грубичу представились по полной программе. Если бы они этого не сделали, скажем, у него разговор был четкий и конкретный: ребята, да вы меня хоть режьте, и все. И тот сразу, отозвали и говорят: вот, либо нас, смотрите, либо мы с него берем сейчас то, что он нам дает, либо вы его крутите дальше сами, ломаете, но вы меня извините, мы уже, скажем так, засветились! Это первый вопрос.
А второй вопрос, что одно дело, что он сам сейчас вытащит бабки, другое дело пытаться получить потом. Каким образом? Есть у него там или нет что-то в квартире, это еще вопрос. Забрать машину – она не на нем. То есть, опять надо что-то думать. Что там можно продать на разборку?
А Валера еще одну вещь сказал. Что, ребята, ну вот, скажем так, на претензию, на все остальное, ну, мол, мы кого-то еще из этих дураков зацепим… А тот говорит: о, давайте! Потому что если мы сейчас сядем и распишем в присутствии того же Макса Микитенко, то, что с этого мы поимели, то моя доля будет еще меньше.
Те – опа, сразу на жопу, ну его нахрен. Тот говорит: либо он нам сейчас отдаст «десятку», либо мы опять проделаем кучу работы, и получится так, что он вообще там должен три «косаря». Иди знай, может, оно так и получится! А может, он блефовал?
Но в любом случае держался он, я тебе скажу, молодцом. Не то чтобы молодцом, а еще и буром лез. Имея, скажем так, реальную возможность оставить печенку в том поле, он один хрен держался нормально. Я так и говорил, что человек, который прошел зону, его не так просто напугать.
Если бы мы его сами выхватили, и пытались его поломать, ну поломали бы, но к чему бы это привело… Так что он конкретно говорит: я свою вину в этом деле оцениваю в «десятку». Вот вам, могу привезти…
У. Так он отдал «десятку»?
Д. Да. Нет, не «десятку» (смеется). Он отдал, сучонок, девять. П-ц…(заливается смехом).
У. А может, Серега ту «штуку» вытянул?
Д. Да ну, нахрен. Гена, это такой вариант не проходит. Я стою здесь, вот наша синяя машина, балкон. Этот пидар бросает с балкона, в пакете завернута вот такая херня, я стою во дворе, он проходит и Серега вываливает в машину, а она восемью резинками затянута.
Да это… я тебе говорю, с этими чертями… на них где сядешь, там и слезешь. Если бы, скажем так, вот эти боссы, которые там представлялись, и как бы это была их инициатива, а мы в качестве торпед использовались… Валера четко рассчитал, что нас порвут за эту «штуку», просто порвут!
У. Может, он специально это сделал?
Д. Специально! А ты думаешь, как? Можно не досчитаться «сотки», можно двух…
С другой стороны, если бы Серега выдергивал, опять же, если запустить руку, можно вытащить 100, 200, хрен с ним, 250… Но вот именно четко «косарь» отсчитать…
Я ж его прикрывал во дворе. Потому что мы до последней минуты боялись, что за это время, пока мы его отпустили, нас еще и «примут». Иди знай, как у него там и с кем завязано!
А, видишь, к чертям приехали, я ж взял, разговор у нас был такой: 50 на 50. 50 – заказчику, 50 – вам! Те говорят: вопросов нет! Вот 9 тысяч. Я сразу четыре с половиной Толику отдал, остальные в карман. Приезжаем с Серегой, они говорят: а какого вы хрена так поступили?
Я говорю: как, ну мы же договаривались пополам. А они говорят: а у нас так не принято. Еще и наехали: вот есть деньги, берите заказчика, садитесь сами, мы сидим, и пошли расписывать, исходя из суммы. Может бы, мы, типа, заказчику все девять отдали, рассчитывая на что-то большее.
Ты взял, отдал половину. Взял на себя ответственность вот так вот поделить. Потом, в принципе, Гена, когда мы разговаривали, разговор такого плана пошел, и они сказали: все, ребята, вы деньги поделили? Поделили! Вы свободны!
Я такое послушал, говорю: все, Серый, ты как хочешь, но я больше с такими дураками работать не буду. И, в принципе, ну что? Я развернулся, я ушел оттуда.
Я, в принципе, их понимаю. Потому что, скажем так, то, что меня не ловит никто на сегодняшний день за эту херню… Ведь это я с Серегой сделал, скажем так, мы его кидали в машину и вывозили, то что…
У. Грубича?
Д. Да… То, что Валера со своими архаровцами нас не ловит, это, в принципе, заслуга тех босяков. Это они, скажем так, свои именем отсекли от нас все возможные телодвижения. Мне как бы оно и нормально. Оно того стоит. Они всегда так работают.
Ну, а с другой стороны, Толя должен был с нами немножко рассчитаться!
У. Так надо было сказать мне, если тебе самому неудобно Толе сказать!
Д. Да ну! Ты что думаешь? Тогда бы получилось так, что мы Толю крутим на деньги. Я ему так и сказал: что, Толя, ты пойми, вот мы сейчас сидим, я не для этого сюда ехал. Потому что Толя задал вопрос: вы с этой суммы что-то получите? Я говорю: честно сказать, мы не обговаривали такой вариант. То есть, разговор 50 на 50 был, но какое наше участие?..
У. Как бы, вы на той стороне?
Д. Получается, мы сами по себе. Но мы два дурака, даже не подумали и на вот эту вот тему! Что возможно такой вариант, что и там, и там не получим. А получается как? Эти черти говорят: что если бы приехали с заказчиком, вот 9 тысяч, мы бы расписали, там, треть тому, треть – нам, треть – вам. А раз вы все поделили, то вы свободны! Вы молодцы! Так и дальше!
Ну что ты им будешь рассказывать? Хрен сними, бл…! Они потом звонят: ну, что там по Максу? А ни хрена!
У. Кто звонит?
Д. А вот эти. Потому что мы-то информацию немного вывалили. А раз такая херня, то, говорят, там за ним «наружка» работает, его менты уже обложили. Они говорят: ну, мы тогда туда соваться не будем…
Просто на будущее: если такая херня будет происходить, то надо конкретно и четко обговаривать финансовые вопросы. Правильно. Эти босяки говорят одну толковую вещь: ребята, если вы имеете дело с деньгами, то у нас, например, это всегда решается коллегиально.
То есть, мы принцип, скажем так, определили, но когда мы взяли конкретно деньги в руки, мы их должны разделить, скажем так, по направлениям. Учитывая ваши расходы, что вы стояли три дня под адресом. Учитывая интересы заказчика. Учитывая то, что мы зарисовались с открытыми забралами, и все такое. Учитывая возможные последствия всей этой херни!
Оно как бы и правильно. Просто, честно говоря, раньше я дела не имел вот в таком плане, поэтому просчитать все, что они не оговорят мою сумму – честно говоря, я и не подумал. А, с другой стороны, у меня была уверенность, что раз мы на стороне Толика работаем, то и «отстегнуть» должен он.
У. Ну, а на сколько бы вот вы рассчитывали?
Д. Ну, хотя бы «косарь»! Хотя бы «косарь»! Потому что, все-таки мы, я говорю, как бы там ни было, но вот помнишь, мы встречались на Харьковском, там, где тебе передавали что-то?..
У. Что вы мне передавали?
Д. Ну вот, ты подъезжал на Харьковский, мы в каком-то генделике с утра встретились, и ты дальше уехал, а мы остались на Харьковском, на Анны Ахматовой, это с утра самого?
У. А, диск Серега передавал для Толика!
Д. О! И вот в тот момент, скажем так, был момент, когда мы его вычисляли под адресом. А там случай такой. Вот он вечером машину оставил, мы босякам звоним: надо выставляться под машиной, его хлопать! Они говорят, что сейчас у нас ребят нет, там, туда-сюда…
А я говорю Серому: ну, бл…, я не пойму! Сами мы кипеш наводить не будем, потому что, ну его на хрен! А потом приезжаем с утра.
Говорю: надо выставляться! А машины нет!
Ну что дальше делать? Скажем так, выводить его из квартиры, имея только такое, отстраненное, представление о том, как он себя вести будет? Я знаю, что это за работа!
А потом посидели, подумали. Если его сейчас нет, учитывая его образ жизни, который мы опять просчитываем, машина должна быть на стоянке!
Я обрысачил вокруг все стоянки и нашел его машину. А дальше уже дело техники. Мы его вывели, один день за ним покатались, вот. А на другой день мы прямо с утра.
Он идет. Выходит из подворотни парочка хлопцев. Хлоп под белы руки, в машину. И за город (смеется). Без крика, без шума.
У. Вдвоем, с Серегой?
Д. Серега за рулем был.
У. На Серегу не подумал бы…
Д. Он сел за руль плотно. Мы этого черта на заднее сиденье. Как бы там ни было, работу мы сделали. В принципе, его откалапуцали.
В отношении Макса. Его надо было тоже искать. Я пару раз по Лесному проезжал, ни Виты не видел, ни его…
У. Вита – это кто? Жена его?
Д. Вито – это Мерседес его. Его же по машине вычислили. Мы отзвонились Максу печерскому, сказали, что его там нет. Он говорит, что, скорее всего, вы его там и не найдете…».
Ху есть Сергей Болдырев?
Его кличка – «Охотник». Он продолжительное время работал продавцом в охотничьих магазинах, в частности, в военторговском, на Воздухофлотском проспекте. Во времечко оно, когда был разгул бандитизма, Сергей попытался пристать к одной ОПГ, но его оттуда быстренько поперли! И тогда он пошел в продавцы!
Работа была хорошая. Тем более, что многие солидные покупатели, приобретая оружие, дабы не утруждать себя просили Болдырева приобретение зарегистрировать. Вот тут и был его заработок.
Потом он начал регистрировать нарезное оружие, пистолеты и т.д.
Затем к нему стали обращаться за услугами, вроде добывания информации во всех их проявлениях. Тут подставил свое плечо Паша Данила. Но все обращавшиеся и обращающиеся к Болдыреву и Даниле должны знать одно: тут же на всех их заводится компромат, ожидающий своего дня.
Прочитав мою статью «Журналист меняет профессию», Болдырев хотел взломать мой сайт, дабы уничтожить не только статью, но и все, что есть на сайте. О попытке взлома мне сразу сообщил провайдер. Об этом же похвалялся сам Болдырев своему товарищу Диме из корпорации “KOHAN”. Учредители именно этой корпорации водят с ним дружбу, и именно на них у Сереги полнейший компромат!
Но потом Серега, по его словам, взламывать сайт передумал. Мол, я своей статьей создал ему сильную рекламу!
Поэтому, я запускаю еще одну рекламу. Ниже я публикую расшифровку записи, сделанную Сергеем Болдыревым в собственном автомобиле, когда он, Паша Данила и их друзья, — по словам, сказанным выше Пашей Данилой, — бандиты (по моему мнению – бесшабашные «беркутята»), вывозили в поле Валерия Грубича с целью вымогания от него денег.
Напомню, что в результате нижеприведенного «базара» Болдырев и Данила получили «в карман» 4,5 тысячи долларов США.
Откровения Сергея Болдырева
Расшифровка разговора, записанного Болдыревым С. в момент похищения им, Данилой П.И. и группой неизвестных лиц, именуемых в разговоре Палычем, Сан Санычем, ГРУБИЧА Валерия (похищение состоялось 09 апреля 2005 г.)
Х. – 1-й неизвестный
Б. – Валерий Грубич
С.Б., он же Виталий – Сергей Болдырев
У. – 2-й неизвестный
нц – нецензурная брань.
«Х. нц Мы отметаем все ноутбуки, мы отметаем все фирмы, на которых ты засвечен, нц, мы тебе, засветить эти фирмы, нц, я еще раз говорю, что мы проделали нц работу, прежде чем с тобой решили встретиться.
Б. Так что вы хотите, 80 с меня одного взять?
Х. А ты разбирайся с ними, ты бабки возвращай
Б. …
Х. Ты что, нц, не понимаешь? Меня не нц, где вы возьмете, пусть каждый. Хоть с них получи, меня не..,, базар идет так, что 56 или там 58, сколько там по документам нашей фирмы и наши накладные расходы. Все! И мы забываем все фирмы, сразу же выметается все данные с мусарни, и ты живешь спокойно. И тебя никто не трогает.
Б….
Х. Забирает хозяин, это все, вся нц, и вы живете спокойно. Иначе, поверь мне, вас 80 тысяч не спасет. Ни тебя, ни твоих подельников. Ты сам это прекрасно понимаешь. Поэтому по нормальному с вами .. Лишнего – оно мне не надо, я еще раз говорю, я назвал тебе реальную сумму, а то что вы продали – ты хоть подари, но ты нц на эту сумму.
Б. Сейчас я просто не могу вам отдать. Как мы решаем?
Х. Значит, сегодня отдать бабки
С.Б. Ане позвони, нц, джип перепиши.
Б. Нет, это так все не делается.
Х Ну расскажи, как делается, а то мы не знаем.
Б. Ну я один не собираюсь, которые я только перепродал и отдать 80 – извини,
Х. Значит, я тебе еще раз говорю, ты со своими подельниками решай этот базар, вот тебе названа сумма,
Б. Ну как я могу решить.
Х. Ну что сейчас тебя сажать и завтра сегодня попривозить тебе твоих подельников, а? Я это могу сделать, но тогда будет еще дороже вся эта нц стоить. Еще дороже вся эта будет стоить.
Я привезу тебе всех твоих подельников, и все вы будете сидеть в погребе. Но цена сразу вырастет, я тебе это автоматом говорю. Я по нормальному с вами базар веду, меня не нц, ты, твои, мы вышли на тебя и на вас, на всю вашу нц мы вышли. Я тебе говорю, мы тебе предъявляем, ну все равно, что мы вам предъявляем. Нам нужны наши деньги.
Б. Я там не при делах в вашей фирме
Х. На 30 ноутбуков, так.
С.Б. МП- третьи, плеера, там.
Х. А?
С.Б. МП-третьи, плеера.
Х. Ну посчитай, сколько с плеерами, с ноутбуками.
С.Б. Там в сумме где-то 36.
Х 36 тысяч, так? Вот ему 36 цепляй, нц, и
У. Наши
Х. Наши, нц. Чтобы он не рассказывал, нц,
У. Вы нц, что будет 80 и 120,
Х. Не понимаешь? Людский разговор не понимаешь? Ты, говорят, попался, умей отвечать. Не попался, тебе б считалось.
Б. Ну нет у меня сумм таких.
С.Б. А какая у тебя?
Б. Ну то что я перепродал, вот эту нц, я заработал ну 2 штуки.
Х. Я тебе еще раз говорю, то что ты перепродал, меня не нц. Есть сумма, стоимость этих телефонов, ты их мог отдать хоть…
Б. А чего я должен отвечать за то, чего я не делал?
У. А кто делал?
Х. Семьдесят телефонов через него прошло?
Б. Я не участвовал…
Х. По какой цене?
С.Б. Они отдава…
Х. А?
С.Б. Сейчас. Посчитаю. Ой нц, Нокиа, нц. По 170 они отдавали. Ноутбуки по 700.. по 950 отдавали.
Х. Бери быстро, посчитаю всю эту нц.
У. (Перечисляет самсунги, мотороллы, нокиа). Ну на нц, я что, бухгалтер. Тут читать плохо.
Б. Я вам назвал
С.Б. …модели. Там сдавались через несколько через Игоря, через Фастовского, а фастовский тоже сдавал, через еще одного пацика на рынке и Никитин.
Х. Ты что, нц, будешь у меня воровать и кому-то дарить? И еще говорит, что на своем ворованном ничего не заработал?
Б. Я лично не залазил в вашу контору.
С.Б. Фастовский залазил, правильно? Макс залазил!
Б. Вы с ними разговаривали, пусть они сами все и отвечают. Сами за себя. Я не залазил, и на меня грузят такую сумму, я сдаюсь. Куда хотите, хоть в землю, хоть в ментовку, хоть куда. Зачем оно мне надо?
С.Б. Значит, в землю пойдешь.
Б. Ну и пойду!
У. Кто набой давал?
С.Б. Валерчик, кто набой давал?
Б. Я не знаю,
Х. Значит, не хочет базара.
Б. Я вам сказал. Каждый за себя.
Х. Ну ты за себя сейчас ляжешь, а потом они каждый за себя.. Выйди, я с ним останусь, один поговорю.
(Хлопают двери автомобиля.)
Х. Ну что, он уже багажник открывает, плохо закончишь сейчас. Я еще раз говорю, давай по нормальному.
Б. Мужики, я..
Х. Сколько ты возврата делаешь, я по тебе сейчас говорю?
Б. Мое там участие – минимум.
Х. Это нас ноутбуки там.
Б. Ну вы же не за них.
Х. Я тебе сейчас все скину, нам все равно, нам нужны бабки. Поэтому я тебе…
Подожди я поговорю (кому-то, кто открыл дверь снаружи). Забрали в багажнике? Мне все равно. Мне надо возвращать свои
Б. Я понял. Я прекрасно понял, что вы попали. У вас украли
Х. Мне все равно, как я их верну. Я их верну
Б. Я понял.
Х. А кровью, большой кровью. Тебя убью, но я все равно получу свое. Я тебе еще раз говорю. Я получу свое.
Б. Я прекрасно понял.
Х. Поэтому…
Б. Понимаете, то что я не совершал, чего мне отдавать. То, чего у меня нет.
Х. Значит, б…ть, за ноутбуки рассчитывайся. Мне все равно, за что ты будешь рассчитываться, та запалился везде. Везде запалился. И я с тобой говорю по нормальному. Мне все равно, как ты будешь рассчитываться. Но меня интересуют мои бабки. С тебя и с них.
Б. Я понял.
Х. Понимаешь? Мне все равно. Сейчас мы их выдернем, ты с ними перетрешь, как будете возвращать, меня не волнует. Мне нужны бабки.
Б. если что, то я с ними должен поговорить и сказать, так и так, зачем оно мне надо, это ваше, это мое, мой урон столько-то, ваш – столько-то.
Х. Базару нет, базара нет.
Б. Но вы же хотите сегодня вечером все. Ну как я могу?
Х. Ну как ты можешь? Ты так и можешь. Сейчас мы их выдернем, ты с ними переговоришь, и решишь эту тему. Но меня интересуют сегодня деньги. Иначе, если займутся этой нц мусора, я бабок не получу, но тогда я вас, мы вас на пересыльном перебьем вас всех. Но я еще убью вас кого-то еще до пересыльного. Я еще раз, я по нормальному с тобою базарю.
Б. Я понял. Вы знаете, я честно, соображаю быстро. Я…
Х. Соображаешь быстро, значит…
Б. Тут уже нечего жопой юлить, я понял.
Х. Значит…
Б. Я понял прекрасно, что вы серьезный, и много знаете.
Х. Значит, я тебе еще раз…
Б. Про вашу фирму я…
Х. Значит, я тебе еще раз говорю, я тебя могу отпустить сегодня только при одном условии, только при одном условии: что ты мне напишешь расписку по бабкам, и прогарантируешь, что ты вернешь эти деньги. Сейчас, или со своими подельниками, мне все равно.
Б. А сколько вы хотите? Вы 80 хотите?
Х. Конечно. Я тебе…
Б. А если кинут они меня? Поразбегаются. Что я буду делать?
Х. Значит, послушай меня, не разбегутся они, мы про них столько знаем, что им понту нет бежать!
Б. Да ну что там, убежать, раз, уехал, и все.
Х. Ну, п-ц, сука!. Мы всех уже взяли в кольцо! Ты что, не понимаешь этого? Мы вас всех обложили.
Б. И крайний я! Пусть они сами за себя отвечают! За своих ближних, за все! Я не знаю, вот это думаю, и ничего на ум не приходит! За такую сумму я даже и не знаю, просто это приходится с них забрать эту сумму. Ну развернутся они и уедут! Вы их искать не будете!
Х. Значит, я рассказываю…
Б. От меня вы просто…
Х. Значит я рассказываю. Конкретно, по моей фирме. Вы мне должны 56 тысяч. Это ну незыблемая сумма. Эта сумма, от которой отойти просто нельзя, это задокументировано. Если ты говоришь, что там кто-то, кто украл, работники фирмы…
Б. не работники фирмы, а ВДСО.
Х. Эти не тронули ни одного.
Б. Угу.
Х. Не тронули ни одного.
Б. А куда ж делись? Я знаю что у мужиков 4 модели. А вы называете… что вы там еще называете?
С.Б. Они без коробок, без ничего, это маленькие 2 вот такие сумки..они в кульки упакованы были.
Х. Дальше я тебе рассказываю. 50…
С.Б. Они в полиэтиленовые кульки были упакованы..
Х. Они без ни коробок, без ничего.
С.Б. Без аккумуляторов, без крышек. Крышки докупали.
Б. Я слышал, что без аккумуляторов.
Х. Да, вот. Дальше. Это вот по документам, как бы 56 штук.
С.Б. Сколько на бумажке. У Саныча посмотри.
Х. Это то что по документам. (Голос Болдырева: «По телефонам, общая…»). Дальше. Чтобы закрыть по мусорам, всю эту нц. Там где ты засвеченный. Где твои подельники засвечены. Это бабки стоит? Ну, говори!
Б. Смотря что там засвечено.
Х. Все засвечено, поверь мне. Много засвечено.
Б. Там тоже, где я участвовал, где не участвовал.
Х. Я тебе еще раз говорю, там много засвечено. По тебе там много засвечено. Я тебе еще раз говорю, но это мы берем эту проблему на себя, чтобы эту херню закрыть. Тебя это не жарит, мы тебе гарантию даем. Это стоит бабок?
С.Б. 346 (телефонов).
Х. Это стоит бабок?
Б. Стоит бабок.
Х. Стоит. Наша работа, мы подключили людей, и писали вас, и слушали вас, и фотографировали, и все. Эта работа стоит бабок? Стоит бабок. Ну а как ты хотел? Вот тебе простая арифметика. Можем проще: верните 56 тысяч и выгребайте со всеми мусорами сами. Можем так вопрос решить. 56 штук мне возвращаете, и с мусорами сами решайте. Это будет дешевле, и я себя избавлю по крайней мере от…
С.Б. На тебя нц столько нц! Я убрал сейчас, не хочу нести. Надо – принесу! Тебе дать твои разговоры послушать? О чем ты говоришь и с кем?
Х. Ты что не понимаешь, я тебе еще раз говорю, что мы тебя дернули,
Б. Я верю, но то уже совсем другое, чем ваши эти телефоны.
С.Б. Ну ноутбуки, плеера. Пушкинскую ты нц?
Б. Какая Пушкинская?
С.Б. Улица Пушкинская. Ну, а то ты не знаешь?
Х. Давай так говорить.
С.Б. Компьютеры, плеера.
Х. Если вы сами с мусорами эту нц разруливаете, 56 штук, и – краями. И мы разошлись. Пожалуйста, разруливайте с мусорами эту херню. Нас это тогда не волнует, это нам даже легче. То что задокументировано, то что по факту, возвращайте нам бабки, а с мусорами разруливайте всю ситуацию сами.
Б. Мужики! Вы установите мою степень вины, и за свою степень вины я отдам деньги. А нет…
С.Б. Ни хрена никто не будет устанавливать!
Х. (Начинает кричать)…
С.Б. Хочешь, я тебе объясню, почему? Первое. Ты сейчас никуда не спрыганешь, правильно? Ты законопослушный гражданин.
Б. Я в прошлом году сидел в СИЗО, откупился, я знаю.
С.Б. Собченко помогал тебе?
Б. Кто?
С.Б. Собченко помогал тебе?
Б. Ничего он не помогал.
С.Б. Не помогал? Правильно. Но к нему же ты решал вопросы. Так вот я тебе рассказываю другую херню. Если ты сейчас не разрулишь, у тебя срок до понедельника. Объясняю почему. Если ты до понедельника не разрулишь, то в понедельник запустится машина. Поверь мне. Ты сейчас на подписке. У тебя сразу же будет арест. Оттуда.. другие тебя расколупают.
Б. Я прекрасно это знаю, но понимаете, за чужие эти кроится тоже.
С.Б. Но у тебя сейчас такая херня, надо раскроиться.
Х. Ты подумай сам, как ты с ними будешь. Нас этот базар не интересует.
Б. Я понял.
Х. Либо-либо.
С.Б. (Говорит по телефону: «хорошо, давай, все!»).
Х. Либо 56, вы закрываете вопрос с мусорами сами, мы туда не лезем, и не выдергиваем ваши бумаги, ничего, на вас уже там все лежит, либо вы платите как полагается, и мы эту всю херню. Плюс выдергиваем всю эту херню. То есть гарантию даем, что вас никто не тронет. Разрулите сами, разруливайте, нас это не волнует, я тебе еще раз говорю. Возвращаете только то, что украдено, и все. И на этом конец. Тем более, меня не волнует, как вы это сделаете. Или товаром вернете, или бабками. Мне лично все равно.
С.Б.Товар уже..
Х. Можешь пособирать все ноутбуки, все, что не попродавали, и вернуть мне. Верните мне сумму. Я еще раз говорю: нц!. Бабками, товаром. Возвращаешь сумму, с мусорами сам разруливаешь. Платишь больше – и разруливаем мы эту херню.
У. Соберешь своих, и поговорим.
Б. Я понял, что это серьезно.
У. Когда? Когда? Когда?
Б. Через час-два.
Х. Значит, смотри. Машину оставляешь в залог свою. Она на хрен никому не надо, я тебе сразу говорю. Машину оставляешь в залог, на ком, на жене машина?
С.Б. На жене. Аня – жена?
Б. Дочка.
С.Б. Дочка… Тем более…
Х. Ну вот. Оставляешь машину в залог, дочке сколько лет? Я тебя спрашиваю, дочке сколько лет?
Б. 23.
Х. 23. 23 года. Пусть пишет бумагу, оставляешь машину в залог и разруливаешь эту ситуацию. Заканчиваешь эту ситуацию. Забираешь свою машину. У вас ситуация, либо отдаете 80 и мы разруливаем ситуацию, либо отдаете 56 и с мусорами сами закрываете вопрос.
С.Б. Ты ж яхту хочешь купить! Валер!
Б. Это мечта детства.
С.Б. Ты ж в прошлом году хотел брать ее! «Косаря» не хватает?
Х. Так, короче! Как мы принимаем решение? Что мы сейчас сидим, трем шкуру.
У. Яхты, бухгалтерия. Так, сколько тебе надо времени, чтобы ты деньги отдал?
Х. На, забирай сразу телефон свой, он никому не нужен. Значит, как мы решаем вопрос, давай конкретно.
Б. Ну я не знаю, как.
Х. Дочка дома?
Б. Она со мной не живет.
Х. А? А где дочка?
Б. Работает, наверно, я не знаю.
Х. Где она работает?
Б. Я с ней не общаюсь.
Х. Ну а машина же на ней?
Б. На ней машина.
У. Ну так, поступил правильно
Х. Значит, давай
Б. Что вы…
Х. Нам какая разница, чья машина, нам гарантия нужна, ты что не понимаешь, мне твоя машина на хрен не нужна, мне надо гарантия, того, что я тебя пущу, а ты пойдешь, соберешь всех своих и решишь этот вопрос. Ты понял или нет? Меня не волнует,
Б. Вы понимаете, что мое участие там, в продаже. И все. Чего я буду отвечать за других вы я вижу вот сейчас грузите, все, то отдай, то отдай, они убегут, я останусь…
С.Б. Не убегут!
Б. Давайте. Собирайте их, и будем разговаривать.
Х. Ну тогда… С кем ты живешь?
Б. Сам я живу.
Х. Сам живешь? Ну что, тогда надо сейчас подумаем…
У. Неохота у тебя в хате шмон наводить.
Х. Да никто там шмон наводить не будет. Эти мусора здесь, на хрен они нужны. Короче. Валера, я тебе сказал. Мы взяли тебя, потому что на тебе много висит, и ты самая засвеченная личность. Поэтому брали тебя. Понимаешь? Я тебе еще раз говорю,
Б. Засвеченная, потому что и не думал об этом.
Х. Значит, еще раз говорю.
С.Б. Подожди, стоп. Тебе Игорь говорил, что телефоны ворованные они в розыске? Что ты ему ответил? Что это вранье, что это с таможенного склада все! Был такой разговор?
Б. С кем?
С.Б. С Игорем, с охранником?
Б. А что я ему должен был сказать?
С.Б. Не, ну ты ж знал, что они ворованные?
Б. Ну, знал.
С.Б. Ну!
Б. Так а что я ему должен был говорить? Я ему не говорил, что с таможенного склада. Я ему говорил: ворованные.
Х. Ну что, вас свезти всех в одну .. и убить? Головы всем поразбивать, или что? (Кричит): Ну что ты начинаешь мне здесь шкуру тереть? Тебе говорят, что ваши записи, базары все ваши распечатали. Тебе что, этого непонятно, или что? Или тебе рассказать, что ты жрал, чем ты с-л?
Б. По распечаткам не видно, что я не при делах?
Х. По распечаткам видно, что через тебя проходили значительные телефоны. И эти телефоны уходили на рынок. Чего тебе еще? Так ты не при делах, значит? И ты мне будешь рассказывать, при каких ты делах и не делах?
С.Б. Лавэ-то тебе свозилось.
Б. Да какое лавэ?
Х. (Кричит еще громче): Слышь, не юли, я тебе еще раз говорю! Не ври! Тебе говорят, как оно есть!
С.Б. (Кричит): Подумай нц балдой!
Х. Ты что, сука, с тобой нормально разговаривают, а ты отвечай по нормальному! А то ведешь себя, как у следователя в кабинете, нц! Тебе говорят: у тебя две суммы висит: либо 56 вы возвращаете, меня не волнует кто, но через тебя они будут возвращаться, либо 80-ник! И другого базара быть не может! 56 и улаживаете свои дела с мусорами, либо 80-ник, и мы их улаживаем. Тебе сказали один раз, ты начинаешь: я не при делах! Ты при больших делах, потому что через тебя телефоны уходили. Тебе говорят, что люди уже дали показания, эти, которые уже многие поприносили телефоны, и ноутбуки, а ты мне рассказываешь еще до сих пор! Ты что, сука, кому ты рассказываешь! Ты не понял, что ты на вилах уже? Тебя хотим снять с них, пидар, а он еще рассказывает!
Б. Я понял.
У. Что ты понял? Ты ничего не понял! Ты еще ничего не понял! Потому что нормально говорится: отдай наше. Наше! Остальное в жопу себе засунь или купи дочке еще одну машину. Нас это не волнует! Ты забрал от моей дочки, от моего сына забрал! Петух ты нц! Я тебе еще раз говорю: соображай!
Х. Ты должен хорошо жить, а все остальные что должны?
Б. Я… Вы не волнуйтесь. Я все понял. Но тут сейчас идет выяснение степени вины.
Х. (Кричит): Да ты выяснять степень вины будешь с мусорами, а не со мной. Я тебе говорю: ты засветился, и тебя взяли! Степень вины! Ты что, в суде? Ты наверно, масть попутал?
Б. Я ничего не попутал, прекрасно все понимаю. Но вы хотите с меня лично с одного взять такую сумму.
Х. Да нам…
Б. Подождите! Я вам ее просто физически не смогу отдать, понимаете? Вот и все. И что хотите, то и делайте. Я просто физически Как я могу вам отдать такую сумму? Не смогу. Что дальше?
Х. А почему ты не можешь? Чего ты лез в дела, волчара?
Б. Я не трогал вашу фирму.
У. А кто трогал?
Х. А телефоны с нашей фирмы через тебя проходили.
С.Б. Ты пользовался нашими телефонами.
У. Говори бегом, потому что сейчас выедем, и будет тебе нц! И уже деньги ни надо будут ни нам, ни тебе! Мы отгребем, хрен с ним! Но ты будешь… оно тебе не надо будет! Ничего тебе не надо будет!
Х. Ну что, волчина ты нц! С тобой по-людски говорят, сука, так ты с людьми разговаривай по-людски! А то сука как с мусорами ведешь себя!
У. Сам волнуйся. Нам волноваться нечего. Мы уже перенервничали. Ты 26-го хорошо новый год отдыхал? А я плохо!
Х. (Кричит): Меня не волнуют твои подельники. Ты с ними сам выгребай! Вы там дерибанили, не дерибанили, меня это не волнует! Вы чтобы наши вернули бабки, вы вернули мои деньги! Понятно, или нет? Я тебе назвал сумму, 56 или восемьдесят, это чтобы закрыть вас со всеми вашими делами! Похоронить и твои фирмы, и твои ноутбуки! Не моя работа, продавать тебя той фирме, которую ты выставил! Я тебе говорю, что это твоя работа!. Живи, но мое ты будешь возвращать! И физически, и платонически, вернешь все до копейки!
У. Говори, когда? Валера, не спи!
Б. Я не сплю. Я объясню.
У. Думать надо было по дороге. Уже по дороге должен был подумать. После нормальных, человеческих разговоров ты должен сказать: я все понял, пацаны!
Х. Значит, сейчас ставишь машину в залог, едешь к себе домой, выдергиваешь туда своих друзей, садитесь и меркуете, как и когда вы возвращаете деньги. Деньги надо вернуть за сегодня, крайний срок – завтра. В понедельник оно уже на хрен никому не надо. Ты понял, или нет?
Б. Я все понял.
Х. Грузи их, разгружай, разруливай, нет бабок, возвращайте товар! Мне все равно, как вы со мной раскроитесь. Возвращай товар: ноутбуками, телефонами, телевизорами, чем хочешь, но возвращай мне мой товар! Или возвращай бабки! Я имею в виду тебя и твоих друзей! Машины продавай, что там, бимеры?
У. Времени нет нц! Сегодня и когда? – завтра?
Б. Если они меня кинут, скажут, извини, это твои дела…
У. Тогда мы их перебьем!
С.Б. Первый, чтобы вы видели, фастовский будет! И вы это будете видеть!
Б. Я понял, что вы серьезные. Ничем не могу серьезным ответить на ваш вопрос.
У. Чтобы мы никого не привозили под дом: фастовских, Никитиных. Наше дело – забрать наше. Нам больше ничего не надо!. Нц.
Б. Ну давайте так. Как с вами связаться? Я буду говорить с ними. Если они откажутся, я прихожу к вам и сдаюсь. просто я такой по понятиям, что если совершил, я буду отвечать.
У. Если по понятиям, тогда базарь по понятиям. Мы сказали: мусора на хрен нам не надо. Но мусора вас могут нц сегодня! Ты понимаешь?
Б. Я все прекрасно понял. Но если я не смогу физически отдать, то что? То просто замолчать, ну что хотите, то и делайте! За свое я..
У. Вот придешь и скажешь: вот у меня есть 30, а эти петухи отказались. Им нц, я тебе говорю!
Б. Куда придешь?
У. Мы сейчас договоримся.
Б. Дайте телефон, я поговорю.
У. Сан Саныч!
Х. Да!
У. Иди сюда!
Б. Поговорю, скажу: так и так. Ну что я могу? Ну у меня нет таких возможностей. Было у нас так: сошлись, поработали и разбежались. Они там себе, я по себе!
(Сан Саныч (он же Х) сел в машину).
У. Ну что Валера говорит, я по понятиям…
Х. Ну!
У. Если его подельнички, значит, если они соглашаются, дают бабки, если нет, мы их нц! А ты отдаешь свою доляху! Свое, отдаешь свою доляху, а мы их просто нц!
Х. Так какая доляха? Двушка, что ли?
У. Пускай это будет полтинник. А их не будет!
Б. Не, ну полтинник – это..
У. Валера…
Б. Я понимаю, что…
У. Какая на хрен… Мы сидели на новый год, а тебе было хорошо.
Б. Я не трогал вашу фирму.
У. Ну ты же похавал с нее.
Б. Я перепродавал.
У. Ну на сколько ты похавал?
Б. Я продавал. Давайте выясним, они были без аккумуляторов, без подзарядок, по 100 долларов. Я наваривал на них 10-15 долларов.
У. Вот ты сказал 240 по 100 сколько это будет?
Б. Я не брал эти 100.
У. Ты там старший человек.
Б. Вы ошибаетесь нету старших человеков.
С.Б. Как не старший? Когда Макс в СИЗО был, ты даже рядом не пробегал?
Б. Как не был? Был!
С.Б. Ну и сколько ты в СИЗО пробыл?
Б. 3 месяца.
СБ. Сколько Макс?
Б. Тоже 3 месяца. То, что мы там вдвоем с ним были.
У. Наша доляха там за телефоны 56 тысяч.
Б. Я понял. 56 и 80. Эту сумму я запомнил.
У. 80 – это тебе Саня сказал, что такое…
Б. Я понял.
Х. Так, короче, базар такой. Ты сколько возвращаешь, конкретно?
У. Валера, ты посчитай, сколько твое…
Х. Да подожди Палыч, подожди! Сколько ты возвращаешь?
Б. Не знаю. Ну у меня 10 есть…
Х. (Обрадовано): Значит, 10. Вызванивай сейчас со своего телефона своих подельников, встречаемся. И говорим дальше. Идет такой базар?
Б. Я не буду.
Х. А как ты хочешь?
Б. Я хочу сам за себя ответить.
Х. Ты сам за себя? А потом ты им маякнешь чтобы они делали ноги? Тогда как?
Б. Вот такие вопросы, поэтому.
Х. (Кричит): Так вот я тебе задаю конкретный вопрос: ты с нами рассчитываешься за себя, пишешь нам бумагу, что ты их… не сообщаешь ничего им, и мы занимаемся дальше ими. Если хоть один из них пропадает, мы на тебя цепляем это все.
Б. Ну вот, опять началось!
Х. А как ты хотел? Кто будет отвечать, ты что, маякнешь, они ноги сделают. Мы тебя трогать не будем. Но я тебе еще раз говорю, я буду ими заниматься, но они сделают ноги и потом ты маякнул, кто будет…
Б. Вы же все про них знаете.
Х. Так, знаем, я тебе еще раз говорю, пока мы их не тронули, мы тронули только тебя. Но я тебе еще раз говорю, ты сегодня кроишься, и мы тебя отпускаем, или тебя будем держать до тех пор, пока мы с них не разберемся. Давай так, сразу определяться, либо ты гуляешь. Но хоть один с них пропадает…
Б. Я говорю сразу: я за них отвечать не буду, мы не такие…
Х. (Кричит): А где гарантия, что ты не маякнешь им, а?
У. Маякнешь, маякнешь…
Х. А? Так где для меня гарантия?
Б. Я участвовать в этом не буду.
Х. Не будешь. Так я тебе об этом и говорю. как будешь поступать в этой ситуации, расскажи мне?
Б. Не знаю.
Х. Я получу 10, а потом мне не с кого получать?
Б. Я все понял. Вам решать, давайте…
Х. Я тебе сказал: ты кроишься за себя, я занимаюсь ими. Но если хоть один из них пропал, я к тебе претензии предъявлю.
У. За десятку я бы вообще..
Х. Да покамест подожди, Палыч, покамест подожди, вот такой базар. Нас сама схема интересует.
Б. Какая схема?
У. Я не могу понять мы же вместе, поговорили. Чтобы ты знал, кто вас будет нц! Кто вас будет нц? И все. Но ты уже будешь знать, а нам надо наше, потому что когда за наше еще и ваше, которое нам на хрен не надо. И мы не говорим ноутбуки, телевизоры. Что там, Виталик, еще?
С.Б. (Виталик) фотоаппараты!
У. Фотоаппараты. Так получилось, сам же знаешь. Пошло-поехало. Отдай то, что наше. И с того вы не проиграете, насколько я понимаю. И не жмись, и не считай, там, 10, 12. нам не надо. Нам 57 не надо.
Б. Я все, я уже думаю, как вам отдавать, а вы понимаете. Просто, я во-первых, не участвовал там. Не залазил в вашу фирму. И я не знаю, какие там предъявы.
С.Б. Ты похавал.
Б. Похавал. И собираюсь отдать даже в 5 раз больше. Я не отказываюсь. А то, что может кто-то там нажрался, отдавать не будет, а я потом не могу отдать, просто убьют, и все.
У. Слушай меня. Ты должен сказать. Тот пошел в отказ, а им в отказ – нц! Мы будем разбираться уже сами. А мы тебе уши их привезем! Мы их поотрезаем, и будут они у тебя храниться…
Б. Нет, этого не будет!
У. Ничего себе, вот это вы … мы тоже работаем. Как это друг за друга не отвечать?
Б. Не такие отношения, как у вас
У. Ну что вы, волки?
Б. Ну не волки, но…
С.Б. Ну, нц, если они с петухом вместе на дело ходят, так о чем базарить можно?
У. Фастовский?
С.Б. Ну пусть искусственный, но петух.
Б. Я Юру не знаю. Не общался с ним.
С.Б. Ну ответь мне на такой вопрос, чисто спортивный интерес: кто дал набой?
Б. Я же говорю: вашу фирму я даже и не слышал. И не знал…
У. Тебе было по…, ясное дело.
******
СБ. Ты не понимаешь, как ты попал. И кто за этим стоит.
Б. Я прекрасно понимаю. Я понял, что люди серьезные. ….как кроиться? А не как думать, куда ты попал.. прекрасно понял. Все дело в этом. Они не раскроятся.
С.Б. Ты на Пушкинской был?
Б. Нет.
С.Б. А на Воровского был.
Б. Что на Воровского?
С.Б. Ну, за цирком фирма.
Б. Вот туда вверх, которая Воровского?
С.Б. Да.
Б. А что там за фирма?
СБ. Ну, нц, ноутбуки. Был же там?
Б. Не, на Воровского нет.
СБ. П-ц, нигде ты не был!
Б. Мы же не брали, что я могу сказать. я не очень и это… потому что у меня там тянется делюга своя…
СБ. Я в курсе.
Б. Поэтому не очень-то и…
СБ. Вот, Валерчик, смотри, ты или сейчас разрулишь, или с этим прицепом ты в понедельник уже станешь на рельсы. Все, нц, в понедельник ты встанешь на рельсы. Только не на эти рельсы, на другие. Мы может пересечемся, когда ты на пионерлагерь пойдешь. Почему тебе вопрос такой: мусора тебя закрепили так, что п-ц! а ты сам знаешь. Сейчас у тебя подписки не будет. Правильно?
Б. Ну..
С.Б. Ну, вот. И крепят тебя очень серьезно. Ты не думал, чего тебя выхватили перед стоянкой? А не возле дома?
Б. А чего?
СБ. Во двор не смотришь?
Б. Нет.
С.Б. Тебя мусора, нц, уже неделю нц водят. И скажи, что ты этого не видел?
Б. Нет, не видел.
СБ. Ох-еть! И вчера не видел?
Б. Нет.
СБ. Нет. А чего ты так по Березнякам. По дворам ломился там, а?
Б. По делам ездил.
СБ. Ничего себе, нц. Что по четыре круга надо по Березнякам, чтобы в гаражи доехать? А?
Б. Ну по делам, ну что…
СБ. Ну встретитесь. Хоть петух свой будет.. Ты в курсе, что Юру опустили?
Б. Где?
СБ Где? Он не рассказывал?
Б. Я… я же говорю…
СБ. Ну. Мусора опустили его.
Б. Не знаю.
У. (Садится в машину). Дай. Мы поговорим. Бабки где, десятка? Значит так. Слушай, сейчас мы едем за десяткой, забираем десятку, потом едем на базар. Там, где ты поскидывал эту херню, забираем бабки, что они продали.
Б. Я на базаре не продавал.
У. На базар … так, что же на Милютенко?
СБ. Ехать надо.
У. Зачем ехать, там же люди наши?
С.Б. Оттянуть как-то надо.
У. Ну сейчас мы того, как его, Никитина или как его
СБ. Да.
У. Валера крутится хорошо, так пусть раскрутится. Десятка, так она мне не…».
Дальше уже не интересно!
