Однажды, в уже далеком и беспечном 2019 году, то ли накануне, то ли после окончания президентской кампании, на стене остановки общественного транспорта чей-то подневольный и находящийся на содержании специалист по пиару написал, что «Зеля – х…ло!». То есть, сравнил нашего национального лидера с вождем соседней державы.
Сие нелестное отождествление было оприлюднено в Киеве, на улице имени Василя Касияна.
Граждане, ежедневно сотнями проходившие и проезжавшие мимо сего наглого и беспочвенного утверждения, совершенно не реагировали на надпись, включая, кстати, городскую коммунальную службу. Причем, не реагировали несколько лет!
По прошествии первой, — и как оказалось, не последней, — пятилетки плодотворного правления нашего национального лидера нашей демократической Украиной, некий безвестный, но совершенно не безразличный к Владимиру Александровичу гражданин (или гражданка?) опубликовал на заборе стройплощадки сообщение согражданам о том, что «Зеля – чорт!».
Это сообщение, так же, как и предыдущее, было тысячекратно прочитано и осмыслено проезжавшими и проходившими мимо него соотечественниками, включая все ту же коммунальную службу Киева. И, как и предыдущее, оставлено без изменения.
Параллельно с этими двумя «Vox populi vox Dei» некий аполитичный субъект на заборе заброшенной строительной площадки написал, ни к кому персонально не обращаясь, слово «х…й». Мимо этой надписи, аналогично с указанными выше субъективными характеристиками нашего национального лидера, проходили и проезжали люди, являющиеся, по его недавнему выражению, вверенным ему на уже неопределенное время населением. Однако, на этот раз «население» на, казалось бы, обыденную надпись, отреагировало своеобразно.
Сначала за забором, прямо за надписью «х…й», ежедневно и по графику, как в былые годы на работу, стала ходить и копаться там женщина далеко пенсионного возраста. Через несколько дней там же, в строительном мусоре, копошилась уже группа старушек в составе примерно пехотного боевого отделения.
Боевые неутомимые старушки заинтриговали кое-кого из неравнодушных прохожих, которые, по своей наивности, интересовались, что они ищут на заброшенной стройплощадке и предлагали им помощь. Копательницы от предложений отказывались. Более того, некоторые из старушек, заподозрив в потенциальных помощниках конкурентов на обладание искомым заветным предметом, посылали последних все в том же известном направлении: «Идите на х…й!».
Среди особенно отчаянных и патриотично пох…истски настроенных старушек выделялась одна, известная на Первых, Вторых и всех остальных Теремках давняя восьмидесятишестилетняя пенсионерка Галина Ивановна. Выделялась тем, что на вид ей никак невозможно было дать восемьдесят шесть лет: максимум – восемьдесят пять с половиной! А еще тем, что у нее был сорокалетний любовник!
Этот молодой ухажер Галины Ивановны, представившийся ей Анатолием, мало того, что служил в СБУ Киева каким-то небольшим, но очень исполнительным и преданным меняющемуся руководству начальником. У него был еще один талант: песенный.
Старушку Галину Ивановну сорокалетний сбушник по-жандармски сразил исполнением знаменитого на Волыни куплета:
«Ой ти Галю, Галя молодая,
Не помила руки, а береш за яі!».
Потому что Галина Ивановна действительно не любила мыть руки! Да и не только руки!..
«Как ты узнал об этом?», — вопрошала она Анатолия.
«Мы все про всех знаем», — глубокомысленно и с начальственным выражением отвечал ей любовник.
Переосмыслив сей ответ, Галина Ивановна тут же, не откладывая в долгий ящик, взяла Анатолия за рога (а они у него, как он поведал старушке в минуты отчаянного откровения, таки были!), или за Анатолиев предмет из любимого им и ею куплета. Галина Ивановна пожаловалась сбушнику, что, раз он все знает, пусть объяснит, почему ни она, ни группа ее коллег-археологов не может найти за забором то, что на нем обозначено, а именно «х…й»? И, естественно, не поможет ли он ей в поисках оного предмета, несмотря на наличие аналога у Анатолия?
Чувства Анатолия были невероятно задеты. Во-первых, как чувства любовника. И, во-вторых, как профессионала.
Анатолий объяснил смышленой Галине Ивановне, что для того, чтобы он и его подчиненные начали искать и, в итоге, нашли вожделенный для старушек «х…й» будучи на государевой службе и за деньги вообще-то налогоплательщиков, а в нынешней ситуации – заграничных налогоплательщиков и спонсоров, нужно в законном порядке открыть уголовное производство. В отношении того, кто этот «х…й» спрятал за забором, предварительно, чтобы не забыть место захоронения, оставив на заборе черную метку.
«Самая ходовая статья нынче в уголовном кодексе на все случаи жизни, 111-я, — просвещал сбушник Анатолий любовницу. – Допустим, Галя молодая, ты пишешь в СБУ заявление о том, что некий гражданин, желательно уроженец Российской Федерации, житель Крыма или Донбасса, спрятал по указанному тобой адресу за забором «х…й», чтобы тайным образом переправить этот «х…й», при первой возможности, нелегально на оккупированную захватчиком территорию!..».
Галина Ивановна, несмотря на девятый десяток своей жизни на этой грешной, перекапываемой ею земле, обладала, как уже отмечалось выше, высокой смекалкой. Уже к вечеру того же дня на столе у сбушника Анатолия лежало подписанное ею заявление. В качестве фигуранта – укрывателя от патриотических сограждан некоего «х…я» — Галина Ивановна выбрала своего соседа-недруга, с которым на протяжении примерно двадцати последних лет конфликтовала и она, и ее бегающий от ТЦК сын.
«Супер!», — восхитился предприимчивой любовницей Анатолий и дал ход заявлению. Карательная машина в отношении соседа-недруга завертелась.
За ним было установлено негласное наблюдение, его телефоны прослушивались, его соседи опрашивались… Через некоторое время, уступая ежедневным настойчивым увещеваниям Галины Ивановны, Анатолий поторопил старшего следователя СБУ Регеду Эдуарда Николаевича провести обыск в поисках зазаборного «х…я».
Регеда Эдуард Николаевич согласовал предстоящее обыскное мероприятие с прокурором Киевской областной прокуратуры Гонтарем Андреем Игоревичем, и первый составил, а второй подписал в Соломенский районный суд просьбу, чтобы следственный судья разрешил им провести за забором обыск с целью изъятия «х…я».
И следственный судья разрешил им обыскивать стройплощадку и изымать в качестве непонятно какого доказательства «х…й». Тем более, что старший следователь Регеда Эдуард Николаевич умел фабриковать документы, в данном случае утверждая, что укрывательство за забором некоего «х…я» соседом-недругом Галины Ивановны наносит и будет наносить впредь государству непоправимый вред в виде измены.
В назначенный руководством Киевского областного СБУ час старший следователь Регеда Эдуард Николаевич во главе группы оперативных сотрудников, видеооператора и двух понятых прибыли на стройплощадку. В этот день, по приказу Анатолия, Галина Ивановна запретила выходить на археологические раскопки своим коллегам, пообещав, что если Анатолий взялся за поиски «х…я», то он его непременно найдет.
Сразу среди старушек возник спор, кто из них достойнее в праве обладания будущим найденным «х…ем». Галина Ивановна быстро охладила их фантазии, объявив, что «х…й» будет находиться у нее на хранении и будет состоять на ее довольствии, а своим товаркам по нынешнему поиску она будет сдавать «х…й» в аренду.
Аренду платную.
Последнее, касающееся платы за пользование будущей находкой, вызвало возмущение и брожение в рядах некогда сплоченных соратниц, но Галина Ивановна сразила их неотразимым аргументом:
«У кого из вас есть сорокалетний любовник Анатолий, верный сбушник и патриот?».
Естественно, ни у одной из соратниц такого Анатолия не было. И спор завершился полной и окончательной победой Галины Ивановны.
Тем временем Регеда Эдуард Николаевич и возглавляемая им группа начали раскопки. Особым усердием в процессе выделялись опер Саша и видеооператор. Последнему казалось, что он тут главный, и все ему не нравилось на стройплощадке: «Могли бы расчистить место для видеосъемки».
Оперу Саше настолько хотелось опередить коллег-сбушников в поисках, что он буквально ногтями рыл утоптанную старушками-археологами землю. И ему наконец повезло.
«Вот, нашел!», — завопил он, вытаскивая из-под обломков кирпичей нечто засохшее и черное.
«Это похоже на собачий «х…й», — авторитетно заявил Эдуард Николаевич Регеда.
«Не «собачий», а собачачий», — вежливо поправил Эдуарда Николаевича сбушный оператор, который, как оказалось, был большим специалистом по поискам «х…ев».
Между ним и старшим следователем Регедой развернулась дискуссия о том, как правильно внести в протокол обыска найденный опером Сашей артефакт. Затянувшиеся переговоры невежливо прервал Анатолий. Он забрал находку в свои руки:
«Сейчас посоветуемся с экспертом!».
Эксперт по «х…ям» все это время топталась за забором в предвкушении чуда. И чудо свершилось! Анатолий принес Галине Ивановне находку.
«Анатолий, — сходу определила Галина Ивановна, — он же мертвый! Ищите живого!».
Анатолий вернулся к группе и указал ей новое направление поисков «х…я».
На острие этого направления виднелась будка, размером чуть больше собачьей (или собачачей?), в которой, вероятно, кто-то жил. Оператор побежал, спотыкаясь и снимая, как Эдуард Николаевич Регеда пытается открыть закрытую изнутри дверь.
В будке точно кто-то был. Скорее всего, похититель «х…я», и, естественно, государственный изменник.
Дабы предотвратить похищение искомого имущества, Эдуард Николаевич Регеда дал команду окружить нежилое, но обжитое кем-то помещение. Приказание было кое-как выполнено.
Старший следователь СБУ лично заглянул в полузастекленное окно. На топчане спал какой-то человек в лохмотьях. Следовательским чутьем Эдуард Николаевич Регеда сразу почувствовал, что «х…й» спрятан именно здесь, а спящий – агент иностранной разведки соседнего государства, готовящийся или уже совершивший государственную измену по тайной передаче «х…я» своему фсбшному куратору.
Дальнейшее развитие событий старший следователь СБУ Регеда фиксировал уже собственным проницательным взглядом. Рядом с ним к окну протиснулся сбушник с камерой.
По отмашке Эдуарда Николаевича Анатолий стал бить ногой в дверь. Человек на топчане подпрыгнул и испуганно озирался: путь отступления через окно ему был отрезан двумя неизвестными телами.
«Х…й у тебя?», — вопил из-за двери Анатолий.
Агент иностранной разведки соседнего государства на секунду задумался, потрогал рукой свое причинное место и чистосердечно признался:
«У меня!».
«Возьми его в руки, открывай медленно дверь и выходи!», — скомандовал Анатолий.
Агент иностранной разведки вынужден был подчиниться приказу. Именно в таком состоянии его зафиксировал сбушный оператор, покинувший Эдуарда Николаевича Регеду и примкнувший к Анатолию.
«Галю! – Вскричал Анатолий. – Иди сюда! Нашли твой «х…й».
С улицы на стройплощадку медленно вплыла Галина Ивановна, завороженно смотревшая на руки агента иностранной разведки соседнего государства, не успевшего передать драгоценный для нее «х…й» в соседнее государство:
«Я всегда верила надписям на заборах», — закричала Галина Ивановна, обращаясь уже не столько к своему любовнику Анатолию, как ко всей сбушной группе, включая двоих понятых…
Прокурор Гонтар Андрей Игоревич тоже свято верил этим надписям, как верили все присутствующие и участвующие в поисковой х… вой операции сбушники, включая тех оперов, которые между собой тихо ворчали и обзывали Эдуарда Николаевича разными непотребными словами, типа «мент» и «презерватив». Эта святая вера зиждилась на знании того, что все эти надписи распространялись под чутким руководством их доблестной «конторы».
«Почему?», — задала наивный вопрос Анатолию Галина Ивановна.
Анатолий, подивившись этой наивности не умудренной жизнью подруги, вздохнул и ответил искренне:
«Главное в нашем нелегком деле — не выйти на самих себя!».
