Фото из сети

В полный рост

К вопросу об Антикоррупционном суде

За последние недели я была на самых разных мероприятиях, где обсуждался вопрос создания Антикоррупционного суда. 

На встрече с экспертами Innovation and Development Foundation, которые работали над подготовкой законопроекта по Антикоррупционному суду, на «круглом столе» в комитете ВР по борьбе с коррупцией, где присутствовали представители разных фракций, члены разных комитетов, представители международных институций и посольств. Ну, и отдельно – дискуссии на эфирах на самых разных телеканалах и в соцсетях, где очевидна попытка политизации этого вопроса со стороны отдельных политиков/политических сил.

Скажем, для меня было удивительным прочитать у себя в ФБ под одним из постов, где излагалась суть предложений, комментарий одного из «политиков-антикоррупционеров», в котором читалась изначальная критика президентского законопроекта, независимо от сути документа. Также я с удивлением наблюдала, как часть экспертного сообщества, после так называемых писем от МВФ и Мирового банка, на полном серьезе заявляли, что нам надо автоматически соглашаться на любые требования от международных институций, иначе будет полная катастрофа. 

Поэтому, уделю теме создания Антикоррупционного суда часть времени, с тем, чтобы еще раз обозначить подходы и базовые позиции законопроекта, а также конфликтные вопросы, которые будут обсуждаться «в полный рост и вес» уже на февральской сессии ВР. Буду благодарна за конструктивные комментарии и замечания, если кому есть что сказать/написать по существу. Итак, по пунктам.

1. Перспектива. Считаю, что вопрос – принимать или не приминать законопроект об Антикоррупционном суде – на сегодня так не звучит. Антикоррупционный суд надо создавать. Понятно, что создание такого суда не является и не может являться гарантией того, что тут же исчезнет коррупция. Но, думаю, многие согласятся с тем, что создание такого суда играет важную роль в борьбе с коррупцией – в том смысле, что формирование системы антикоррупционных органов в Украине невозможно без справедливого и компетентного суда, юрисдикция которого распространяется на крупные коррупционные и связанные с крупной коррупцией преступления. При этом, содержание законопроекта и его тонкости – важны. Имею в виду подход, которого придерживаются некоторые эксперты и политики, что «надо автоматически соглашаться на любые рекомендации/требования международных институций». 

Такой подход изначально закладывает проблему. Закон однозначно не должен противоречить Конституции Украины, иначе, любая из фракций может попытаться его обжаловать в Конституционном суде/обжаловать в будущем, после очередных выборов, уже его решения. В то же время, важно учесть рекомендации международных партнеров, как и опыт, и возможные уязвимые стороны при избрании судей Верховного суда. В любом случае, качество и темпы принятия законопроекта об Антикоррупционном суде зависят от степени ответственности/безответственности всех парламентских политических сил, оппозиционных - в том числе, отсюда – и качества дискуссии вокруг законопроекта. 

2. Подходы. Над созданием законопроекта работали эксперты Innovation and Development Foundation (организация, участвовавшая в процессе создания НАБУ), а также эксперты, привлекающиеся со стороны ОБСЕ для анализа законодательства и создания концепции Антикоррупционного суда. В декабре 2017 года данная команда предложила свою версию законопроекта президенту Украины, исходя из: рекомендаций Венецианской комиссии; лучших примеров из международной практики; исследований и наработок международных экспертов, а также экспертов-конституционалистов, анализировавших процесс; законопроектов, которые ранее подавались в ВР.

3. Базовые позиции. Законопроект основывается на следующих ключевых принципах: максимальная независимость внутри судебной системы как гарантия независимости от политических влияний; максимально прозрачная процедура отбора судей с ключевым участием международных партнеров; фокусирование Антикоррупционного суда только на крупных коррупционных и связанных с крупной коррупцией делах; гарантии защиты судей.

4. Механизм работы. Создается Высший антикоррупционный суд, как часть единой судебной системы Украины, но со специализацией «крупные коррупционные дела» и с организационной и финансовой независимостью. Высшему антикоррупционному суду предоставляется ряд дополнительных полномочий и требований для гарантий объективности работы органа. Внутри Высшего антикоррупционного суда создаются первая и апелляционная судебные инстанции, юрисдикция которых распространяется на всю Украину. 

Дополнительной гарантией объективности Антикоррупционного суда является создание Апелляционной палаты, которая имеет организационную независимость внутри Высшего антикоррупционного суда. Работу Апелляционной палаты будет обеспечивать самостоятельное структурное подразделение, которое контролируется главой Апелляционной палаты. В законопроекте как дополнительная гарантия непредвзятости судей первой и апелляционной инстанций предусмотрено размещение этих двух инстанций в разных зданиях. Кроме того, в зданиях Высшего антикоррупционного суда запрещено размещение других государственных и частных учреждений. Еще одним важным аспектом независимости специализированного суда является его финансовая независимость, даже между отдельными палатами суда. 

5. Гарантии защиты судей. В законопроекте предусмотрен целый ряд гарантий, в связи с высокой резонансностью рассматриваемых Антикоррупционным судом дел. В частности, следующие меры: оборудование помещений суда средствами безопасности для обеспечения как работы/рассмотрений дел судьями, так и документации; круглосуточная охрана судей и членов их семей в случае необходимости; оборудование охранной сигнализацией жилища судей.

6. Конфликтные позиции. Уже на сегодня в публичном пространстве активно обсуждаются четыре конфликтные вопроса: 1) завышенные требования к судьям Антикоррупционного суда; 2) кто получит право выдвигать иностранных членов конкурсной комиссии (президентский проект предлагает в качестве субъектов «международные» организации, Запад же настаивает на «правительствах иностранных государств, международных организациях и организациях-донорах»; 3) два подхода к пониманию права вето Общественного совета международных экспертов при отборе судей – как решающее или обязывающее право; 4) юрисдикция Антикоррупционного суда (в проекте предлагается, что юрисдикция суда распространяется на дела, которые ведут разные ведомства/структуры, но с установлением ограничителя по такому критерию, как размер ущерба; позиция же Запада и части украинских политиков заключается в том, что Антикоррупционный суд должен рассматривать исключительно дела, которые ведет НАБУ, иначе его работа будет заблокирована огромным количеством дел). 

Первые два вопроса – непринципиальные, и могут сравнительно бесконфликтно быть сняты во время второго чтения законопроекта. Скажем, в подходе, который касается высоких требований к судьям, думаю, авторы сознательно закладывали идеальную модель. Точно так же, как и вопрос субъектов выдвижения иностранных членов комиссии, вряд ли, станет камнем преткновения. А вот на двух остальных вопросах – понимании права вето и юрисдикции – ниже остановлюсь более детально.

7. Отбор судей и право вето Общественного совета международных экспертов. Независимость судей обеспечивается прозрачной и справедливой процедурой отбора с участием международных экспертов, которых делегируют международные партнеры, поддерживающие Украину в антикоррупционных реформах. Общественный совет международных экспертов имеет право вето в вопросе отбора кандидатов в судьи, которое Высшая квалификационная комиссия может преодолеть 2/3 своих голосов. Такая практика есть, скажем, и при преодолении вето президента в ВР. Собственно, все дискуссии ведутся вокруг определения роли/функции международных экспертов в процессе отбора судей и понимания права вето. Насколько я поняла, Венецианская комиссия описывает эту роль словом «crucial», то есть как определяющая роль, в то время как в письме МВФ, авторство которого сам МВФ будет уточнять, звучит слово «binding», то есть, право вето как обязывающая роль. При этом те, кто настаивают на втором варианте, когда иностранцы будут иметь не определяющее, а обязывающее право вето, должны понимать, что за такое решение в парламенте невозможно найти 226 голосов. 

8. Юрисдикция. В законопроекте предлагается, что юрисдикция охватывает крупные коррупционные и связанные с крупными коррупционными преступления. Отдельной гарантией суда от чрезмерной загрузки делами является то, что юрисдикция распространяется только на те дела, ущерб от которых составляет более 500 прожиточных минимумов доходов граждан (порядка 850 000 грн.). Предложение ограничивать юрисдикцию Антикоррупционного суда делами исключительно НАБУ имеет свои уязвимые места. Во-первых, Конституция Украины (статья 55) гарантирует право равного доступа всех граждан к суду. Поэтому ограничение Антикоррупционного суда только юрисдикцией НАБУ может быть оспорено в Конституционном суде. А, во-вторых, не все из 97 производств НАБУ, по которым завершено досудебное следствие и которые направлены в суд, касаются топ-чиновников – среди них есть дела о коррупционных преступлениях на уровне главы сельсовета. При этом возникает закономерный вопрос: а что, другие следственные органы не будут вести крупных антикоррупционных дел?

 

Олеся Яхно

Политический эксперт

Назад в архив Версия для печати