Версия для печати

Памяти Васыля Шовкового

Говорят и пишут о нескольких. Так журналистам удобнее, привычнее. А нас, на самом деле, было много. Нас, детей этой земли, Украины. Никогда там не было белоруса, таджика, киргиза. Почему, не знаю. То ли комитет госбезопасности там был ленивым, то ли земля и воздух в тех краях советской империи отличались.

Нас, детей Украины, в политических лагерях было много. Был там с нами и Васыль Шовковый. Красивый, статный и немногословный молодой человек. Патриот, тогда это слово можно было произносить, не таясь. Потому что за это наказывали, психбольницей и тюрьмой. Это сейчас всевозможное украинское ворье называет себя патриотами.

Так получилось, что после зоны мы не встретились. Не обнялись, не вспомнили мертвых. Но я очень хорошо, ясно помню этого интеллигентного, спокойного украинского парня, без страха ежедневно (!) мелкими буквами переводившего чужие рукописи на ксивы. На тонкие, узкие полоски конденсаторной бумаги, выносившие в свободный мир стихи, открытые письма и прозу Ивана Свитлычного, Валерия Марченко, Семена Глузмана...

Он, именно он, Васыль Шовковый делал нас известными. А сам оставался в тени. Кому интересны будни и мысли лагерного писаря.

Потом, в новой Украине мы так и не встретились. Думаю, он бывал в Киеве, знал мой телефон. Не захотел. Не понимал, что я всегда готов его видеть, обнять. И поблагодарить.

Не знаю, как жил он потом, после зоны. Был ли счастлив. Ничего не знаю. Но – помню. Его уже нет, ушел в мир иной. Славный солдат сопротивления имперскому злу, мой лагерный товарищ.

Листаю уже давно изданные свои лагерные тексты. На многих из них следовало заметить: «Этот текст был мельчайшими буквами переписан на ксиву рукой моего лагерного товарища Васыля Шовкового».

Не успел поблагодарить и обнять, Мир праху твоему, дорогой Васыль!

Семён Глузман

Назад в архив Версия для печати