Ищу себя

Осматриваюсь в окрестностях здравого смысла. Ищу себя. 

Одинокого и праздного. Озабоченного самим собой и никем другим.

Не нахожу. Но продолжаю искать.

Так говорил Заратустра. Давно, он также был одинок. Вижу: здравый смысл не имеет цвета. И формы. Но я – в окрестностях. Остатки травы, остатки жизни.

Всё – по Бердяеву. «С одной стороны, я переживаю все события моей эпохи, всю судьбу мира как события, происшедшие со мной, как собственную судьбу. А, с другой, я мучительно переживаю чуждость мира, далекость всего, мою неслиянность ни с чем».

Знаю, на мистической глубине всё происшедшее с миром произошло со мной. Предвосхищение Платона: «Мудрому не нужен закон – у него есть разум».

Мудрые – редкость. Мудрые помнят: жить активно означает разрушать. Остальные пытаются созидать. И я с ними. Протестую и созидаю. Пытаюсь говорить в обществе слепо-глухо-немых.

Странное, неосязаемое слово – мораль. Предшествующее закону. Удобное для имитации и лжи.

Кто-то вправе сидеть одесную Господа. Не я. Я – сомнение.

Иоанн Богослов предчувствовал всё. Его бред, непонятный для толпы, заключал в себе тайну великих событий. Но он не знал слова мораль. И здравого смысла. Он жил, как и я, в его окрестностях.

Сила выше права, слабый не должен существовать. Этому учил Зверь Апокалипсиса.

У всякого безумия есть своя логика, заметил Шекспир. Но существует ли логика здравого смысла…

Оборотной стороной сакрализации общества оказывается обмирществленность религии. Это мы, здравомыслящие.

Монах, пустынножитель лишен собственности. Он морит себя голодом и бессонницей, спит на камнях. Так было. Так жил первый пустынножитель Антоний Великий в 3-ем веке. Не так сегодня. Толстые телеса и пустые глаза имитаторов веры в дорогих автомобилях.

Церковный полумрак был призван скрывать очертания тел и выявлять трепет души. Уходящее…

Продолжаю искать себя. Не в храме. В окрестностях здравого смысла. Зная о невозможности ответа. Мудрый совсем недавно сказал: глаз способен видеть и сознательно пользоваться своей способностью благодаря тому, что не видит себя.

Помню и такое: утратив загадочность, религия становится добычей пародистов.

Семён Глузман

Назад в архив Версия для печати