Фото из сети

Иосиф Слипый

18 лет в советских тюрьмах и лагерях. Освободил его Хрущев, по просьбе Джона Кеннеди. Последние годы жизни и деятельности – в Ватикане. Где официально представлял загнанную в подполье украинскую Греко-Католическую церковь. Пытался, как мог, готовить возрождение этой церкви в Украине.

Он был из другого поколения лагерников, сталинского. Сидел в политических зонах в Мордовии. Много позднее, в брежневских лагерях на Урале я застал старых каторжан, знавших его лично. Помогавших ему тайно писать историю украинской Греко-Католической церкви. Они, давние сталинские сидельцы, много рассказывали о нем. Не только украинцы, им вторили литовцы и латыши «лесные братья», с придыханием делившиеся со мной воспоминаниями об этом явно незаурядном человеке. Больше других – Степан Мамчур, славный солдат УПА, глубоко, искренне верующий человек. Он, пан Степан, скромно сообщил мне, что был в лагерной охране Слипого, защищая его, пишущего, от внезапного обыска.

В 1975 году по окончанию срока готовился к освобождению наш лагерный товарищ Лёва Ягман, участник так называемого ленинградского «околосамолётного» процесса.. Он должен был лететь из Москвы к своей семье в Израиль. Наши лагерные старики, узнав, что дорога в Израиль из СССР лежит через Рим (такой был маршрут для отъезжающих из СССР евреев), попросили Лёву посетить в Ватикане бывшего лагерника кардинала Слипого. Ни о чем не просить, только передать привет от политзаключенных, которые его помнят и уважают. Ярко помню эту сцену: трое постаревших в тюрьмах и лагерях солдат УПА вместе с литовцем «лесным братом» просили Лёву передать привет из одной Вселенной в другую Вселенную. Растроганный Лёва обещал. Искренне, сердечно.

Не получилось. Маршрут по каким-то причинам был изменен. Все покидающие СССР евреи тогда летели через Вену. Лёва сообщил об этом позднее, в иносказательной форме в письме остававшемуся в зоне Толе Альтману. Наши старики были опечалены. Но мы успокоили их обещанием подготовить для Иосифа Слипого письмо с их подписями и передать его в Ватикан привычным для нас способом, ксивой.

Десятилетия. А я помню слезу на щеке растрогавшегося Лёвы, его объятия с Василем Пидгородецким. Помню и сравниваю. Там, в лагерях не было политики. Не было, несмотря на все старания КГБ, межнациональной розни. Была искренность, было взаимопонимание, была дружба. Иное дело здесь, в независимой и всё ещё не демократической Украине. Среди профессиональных евреев, профессиональных украинцев, профессиональных православных. И, уже, профессиональных греко-католиков, лишивших нас, украинских психиатров аудитории для ежегодных конференций в Украинском Католическом Университете во Львове, поскольку этого требовала вездесущая Ульяна Супрун.

Здесь – не политика. Мелкие интриги мелких людей.

Семён Глузман

Назад в архив Версия для печати